Меня обвиняют ради обвинения: Александр Шишлов о новом приговоре

На протяжении почти года «Прожектор» освещает ход уголовного дела психиатра из Астрахани Александра Шишлова. Сегодня эту историю знают не только в Астрахани, но и по всей России.

Напомним, что ранее Шишлов приговаривался к двум годам колонии поселения и лишения медицинской лицензии на такой же срок.  Медику было предъявлено обвинение в халатности, повлёкшей смерть человека.  Его пациент – Михаил Елинский – убил ребёнка и совершил нападение на полицейских. Случилось это в момент, когда страдающий шизофренией мужчина был 2,5 месяца как выписан из стационара в момент обострения болезни.+

Александр отбывал наказание в колонии поселения в Республике Калмыкия. 11 марта суд отменил наказание, отправив дело на перерассмотрение. И вот 28 мая, суд вынес астраханцу новый приговор, назначив его виновным по статье 923 УК РФ («Халатность»), но поменяв часть со второй на первую. Таким образом Шишлова приговорили к исправительным работам, однако за истечением срока давности дела наказание отменили.

«Они пошли на компромисс, который не подразумевает оправдания. Так сказать по пути наименьшего сопротивления. С их точки зрения я виновный и приговорён к году исправительных работ, но за истечением срока давности приговор отменён. Может быть, они поняли, что борьба будет идти дальше«, — прокомментировал тогда Александр ситуацию нашей редакции.

Как сообщил адвокат психиатра — Лев Иванов, такая переквалификация дела могла бы повлечь и частичную реабилитацию, однако этого не случилось. Сам Шишлов в беседе с «Прожектором» подчеркнул, что будет обжаловать приговор суда, не исключая компенсации за моральный ущерб и реабилитацию. При этом медик остался на свободе и имеет на руках действующую лицензией. И вот сегодня Александр поделился с нашими коллегами из издания «Пункт А» своим видением дальнейшего развития событий. Медик разобрал свой приговор что называется «по полочкам»:

«Вновь суд довольствуется промежуточным решением, принципиально избегая единственно верный выход из этой ситуации. Вновь областной суд обращается к самому первому приговору (Кировского районного суда г. Астрахани от 06.06.2019 г.), состоящему из клеветы и лжи на 100%. Обойти его в плане изменения обвинения он не может, поэтому вынужден пользоваться прежней псевдоаргументацией, жонглирует формулировками – но выходит то все равно ахинея. Каждый предшествующий абзац противоречит последующему, смешиваются реальные факты, свидетельствующие о моей невиновности, и домыслы обвинения. Перечисляются мои обязанности по должностной инструкции, и вдруг – на полном серьёзе – наделяюсь невиданными полномочиями; то я мог что-либо предвидеть, то не мог; то в ремиссии пациент был переведён  в режим АПНиЛ, то оказался некритичен; то я связываюсь с гибелью пациента, то, внезапно, суд признаёт (лишь сейчас!?), что пациент то, оказывается, был застрелен полицией.  Областной суд считает, что это нормально. Ранее, исходя из этих лживых предпосылок, я обвинялся по ч. 2 ст. 293 УК (халатность, приведшая к тяжким последствиям), теперь, на прежних основаниях, я обвиняюсь по ч. 1 ст. 293 УК (нарушение интересов граждан). Какие интересы и как я нарушил? Суд не даёт ответа на этот вопрос, ибо сам не знает, в чём же я виновен. Меня обвиняют ради обвинения.

Суд целенаправленно исходит из ложного убеждения, что лечащий врач инициирует освидетельствование пациента. Не врач инициатор этого действа, а закон, требующий проведение этого освидетельствования не реже, чем раз в полгода, то есть врач должен представить пациента на соответствующее освидетельствование комиссией. Далее, суд продолжает клеветать в том плане, что врач желает изменить одну форму принудительного лечения на другую и направляет комиссию в этом русле – где учёт комиссионного характера освидетельствования с ранжированием голосов врачей по статусу, с коллегиальностью принимаемого решения, где объективация психического статуса? Далее начинается ещё более интересная часть этого уголовного спектакля – утверждение о, якобы, «введении в заблуждение» старших коллег (о чём уже посмеялась вся медицинская Россия). Впервые, за весь период фабрикования данного псевдоуголовного дела, суд обратил внимание на странное, даже не с этической, а с юридической стороны дела, поведение моих старших коллег.

Заведующая отделением (стаж работы 40 лет) и зам. главного врача по судебно –экспертной работе (стаж работы 30 лет, Заслуженный врач РФ), как под копирку, говорят о «введении в заблуждение», поясняя, что они «доверяли» мне и «приняли решение, не проверяя медицинскую документацию». Извините, вот специалисты с таким стажем и статусом принимают решение, которое запускает цепь событий, влекущих и юридические последствия. Оказывается, решение принимается на доверии. То ли я такой могучий обманщик, то ли они такие специалисты. Признание в отсутствии проверки мед. документации свидетельствует уже и о компетентности и об ответственности – это ли не халатность, если уж обвинение настаивает на такой статье УК? Это ли не доказательство того, что я был назначен козлом отпущения и почему назначен именно я – младший член комиссии? Понятно, что в условиях давления со стороны регионального СК, своя шкура оказалась ближе к телу. Но зачем так уж нелепо, осознавая свою клиническую правоту, без вины, подставлять меня и — в прецеденте – психиатрическую службу? Я то уже был неправосудно осуждён и успел отбыть часть наказания в колонии – поселении. А сколько молодых специалистов – врачей учреждения, где я работал, находятся под ударом с такими руководителями? Про них тоже потом скажут, что они инициируют освидетельствование и вводят в заблуждение старших коллег, когда им доверяли? А пациенты – насколько объективно им продлевают или изменяют форму принудительного лечения? Ведь есть же статистика перевода пациентов на режим АПЛ, и есть статистика рецидива правонарушений. Может ли общество чувствовать себя защищенным, когда решение принимается на доверии, без изучения медицинской документации, а потом младшего назначают козлом отпущения? Не мне судить старших коллег, не склонен выносить сор из избы, но не обратить внимание на эту ситуацию, на мой взгляд, невозможно – слишком уж грубо была нарушена корпоративная честь, слишком явный сбой произошёл в пресловутой медицинской солидарности. Надеюсь, что поведение коллег будет адекватно оценено медицинским сообществом«