Культура

10 августа 2020 года
Область левого сайдбара на отдельной странице

Жил-был художник один: интервью с Вячеславом Новичковым

Жил-был художник один: интервью с Вячеславом Новичковым

Говорят, что нет пророка в своём отечестве. Но эта поговорка вряд ли применима к художнику из Астрахани Вячеславу Новичкову. Несмотря на то, что мастер уже много лет живёт в Москве, его работы не раз выставлялись в родном городе. Его картины есть в частных коллекциях Олега Табакова, он много лет дружит с писателем Андреем Беляниным, а в Астрахани даёт авторские мастер-классы. «Прожектор» поговорил с Вячеславом Новичковым о творчестве, вдохновении и родном городе.

Вячеслав Александрович, Вы родом из Астрахани и окончили наше художественное училище им. П. А. Власова. Вспоминаете ли Вы первую альма-матер и малую родину, живя в столице?

И вспоминаю, и горжусь, что я из Астрахани. Становление как художника произошло в Астрахани. В то время это был обычный путь: Дворец пионеров, Художественная школа №1 – лучшая в городе. Туда я  поступил во втором классе общеобразовательной школы. Тогда художка  была еще в Кремле,  этим мы очень гордились.  В Москве в Кремле художественных школ не было! Мы впитывали красоту архитектуры Кремля  уже по дороге в школу, а позже и  в училище. Входы в них располагались друг напротив друга. Из школы – в училище.  Очень символично.

В верхнем зале Успенского собора кремля был  великолепный выставочный центральный зал с изумительным светом, где все теплое время проводились  выставки.   Здесь  я впервые принял  участие (отобрали три работы на выставкоме) 1986 году в молодежной выставке астраханских художников.

Выставки художественной школы №1 часто проходили в фойе кинотеатра «Октябрь», где между сеансами мы  с удовольствием дежурили, а потом шли смотреть фильмы. Из художественной школы нас водили на  открытия выставок в картинную галерею, где мы могли видеть работы и  наших педагогов,  В Кремле  были также  и художественные мастерские астраханских художников, в которые мы тоже заглядывали и нам показывали даже свои работы!   В кремле художественная жизнь «кипела».

 Есть такой термин – насмотренность. Мы много видели работ хороших художников: в любой момент могли попасть в музей и на выставку. Для всех учащихся художественных школ и училища вход в них был бесплатный! Прекрасные времена.

В художественной школе преподавали замечательные педагоги: А.С.  Кретов, Н.А. Дьякова, С.Г. Дьяков, М.Г. Востокова, скульптор Т.Т. Авдеева и другие, В  нашей школе был офортный станок. Мы резали линогравюру ( резцов настоящих не было (делали из спиц зонтов)  и процарапывали сухую иглу на рентгеновских снимках, а потом сами и печатали. В начале лета выезжали  с палатками на пленер, где  могли неделю рисовать и писать  астраханскую природу. По вечерам смотрели фильмы на простыне, на таком выездном пленере я научился плавать. «Пленерить» люблю до сих пор.

В школе нас серьезно  готовили к училищу – в 1977 году даже сформировали специальный класс для тех, кто окончил только седьмой класс общеобразовательной школы (в училище тогда принимали как после восьмого, так и после  десятого классов)  В 1978 году я поступил на педагогическое  отделение Астраханского художественного училища в группу  Ольги Леонидовны Ежковой, сегодня это отделение  называется «живопись».

Нас учили не только рисовать, много времени Ольга Леонидовна уделяла приобщению к  русской культуре. С Надеждой Кочетковой — она преподавала  в АХУ английский язык —   они устраивали  поэтические вечера, музыкальные и театральные гостиные. В нашей группе  учился Игорь Жарков. Он  и познакомил меня со своим дедом – известным астраханским художником Василием Сергеевичем Жарковым-Волжским. Это был поворотный пункт в моей учебе. Практически вторая школа – учился у мастера, профи. Он был учеником Власова, чьё имя носит наше художественное  училище. Василий Сергеевич внимательно наблюдал за нашими успехами, воспитывал и советовал. Наша дружба продолжалась многие годы, до самой его  смерти. Он стал моим наставником и руководителем на всю жизнь. Это был строгий учитель. Иногда после его разбора работ я выкидывал всё, что нарисовал и показал ему, думая, что  больше к нему не приду за консультацией. Он тоже переживал, что, может, был строже, чем надо. Но это была хорошая школа творческой жизни.  «Разборы» работ меня закалили для будущих выставкомов.

  В училище мы много рисовали: соревновались, кто больше принесет домашних  работ. Каждую неделю их надо было показывать,  они оценивались и выставлялись с основными работами за семестр.

Училище я окончил в 1982 году с красным дипломом. Не поступил в ленинградское  высшее  художественное училище имени Мухиной  на монументальную живопись и пошел на два года служить в армию. Но история моей учебы в училище  на этом не закончилась. После армии в 1984 году я  опять появился в нем, но уже вольнослушателем. Директор Юрий Александрович Доронин разрешил мне ходить на  любые занятия и в любые группы  для  подготовки к экзаменам  в институт. Эта  «учеба» продолжалась  три года до моего поступления в институт,  Что можно сказать, ни один педагог не отказал, везде меня принимали как своего, не отказывали ни во внимании, ни в совете. И ребята-студенты ко мне хорошо относились  Я ходил на  натурные постановки по рисунку и живописи. В  итоге  отучился в группах   Сторожева, Скворцова, Лебедева, Востоковой.   Прошел разные школы! Особенно запомнились занятия у Лебедева по работе со сгущенным маслом.  Ходил заниматься и в группу  к Ежковой, которую она набрала после нас. И опять продолжились поэтические вечера: в группе учился известный сейчас  поэт и писатель  Андрей Белянин.

Тогда еще  он писал только стихи. Это было замечательное время. Я работал в Рыбвтузе художником группы по эстетике  – у меня был свободный график. И я ходил не только в училище на различные постановки, но в родную  художественную школу №1, где преподавали мои товарищи Василий Ельчанинов и Владимир  Шолох, в вечернюю группу, и в пединститут на занятия  первого курса  английского языка к Ирине Викторовне Куриловой. В свободное от учебы время  я ходил на работу в Рыбвтуз  и успевал выполнять необходимую работу,  Разве сейчас такое возможно?! Денег хватало, желание было учиться!  И как не вспоминать родной город после всего этого? Я до сих пор отдаю «долги» за  те авансы, что мне дали мои астраханские учителя!

Вы окончили Московскую текстильную академию и преподавали в Российском заочном институте текстильной и легкой промышленности. Ассоциации с текстилем и лёгкой промышленностью сразу связаны с модой. А чему Вы там учились, преподавали и с чем связан этот период Вашей жизни и творчества.

В 1987 году я поступил на факультет прикладного искусства Московского текстильного института. Моя мама, Ираида Георгиевна Новичкова, работала на трикотажном комбинате. Она была одной из первых в Астрахани,  кто получил орден Трудовой Славы третьей степени. Мама давно советовала мне  поступать в текстильный, да и девичья фамилия у нее была Суконцева – ассоциации с сукном. Наверное, в жизни  мне было предопределено учится рисовать текстиль.

Это был знаменитый институт, единственный в своем роде, где готовили на ФПИ ( факультете прикладного искусства)  кадры для модной индустрии всего  Советского Союза. Конкурс мог доходить до  сорока человек на одно место! Я поступил в группу по оформлению тканей  способом печать и опять  вытащил  «выигрышный билет!»:  попал в экспериментальную группу. Это были годы перестройки. Педагоги во главе с профессором Козловым Вячеславом Николаевичем  затеяли перемены в  обучении студентов. Нас стали учить по программам, приближенным к программам  ВХУТЕМАСа и Баухауза по живописи и графике.

 Мы были самые «левые» в самом «левом» художественном институте СССР. Мы были единственные, кто из художественных институтов приходил копировать по понедельникам  в пустых залах  работы русских авангардистов в Новой Третьяковке на Крымском валу,  Я  копировал натюрморты Куприна. Дмитрий Кобозев водил нас в библиотеку Пушкинского музея, где мы  листали   работы Пикассо,  Матисса и других великих  графиков из собрания музея.  С первого курса мы  начали писать натюрморты и постановки так, как разрешали только на 4 и 5 курсах института. Впоследствии я разработал  свою программу обучения для студентов, с учетом моей учебы на факультете.  Мы ездили с нашим педагогом Дмитрием Николаевичем Кобозевым разыскивать могилу  Малевича. Решали невероятные декоративные живописные и колористические задачи с Джаидом Шамильевичем Джемалем. Вячеслав Николаевич Козлов учил нас композиции  рисунка на ткани.

На первом курсе в рамках научной работы  я начал изучать творческое и теоретическое наследие Казимира Малевича. Много материала я нашел в библиотеке нашей  Астраханской картинной галереи, где бережно сохранялись газеты и журналы начала века. В Москве их было не найти! С этой работой я занял призовое место на Всесоюзной конференции молодых исследователей, и мне дали направление для дальнейшего изучения материала в РГАЛИ, где  тогда могли заниматься только аспиранты или ученые-искусствоведы.

Мы были такие «левые», что нашу группу даже закрывали. Но все равно дали доучиться до конца по этой программе. На диплом я сделал  серию трансформирующихся рисунков-знаков для оформления молодежной одежды. С этой темой поступил в аспирантуру. Но в дальнейшем тема поменялась – я стал заниматься изучением росписи ткани,  истории батика  и поиска новых методов и рецептур оформления тканей. Уже учась в аспирантуре я начал  преподавать в Российском заочном институте текстильной и легкой промышленности, где   проработал в должности доцента на кафедре колорирования и дизайна около 20 лет,  Мне отдали на «откуп» все художественные дисциплины: «спецрисунок», «основы чёрно-белой и цветной графики», «основы композиции текстильного рисунка», «основы композиции костюма», «основы дизайна», «батик», практические занятия и даже «историю костюма и орнамента». Вел я и «художественный раздел» у  наших дипломников. Это были мои наработки – никто мне не мешал работать,  как я хочу.

  Спасибо  академику Кричевскому Герману Евсеевичу. Честно признаюсь, многому я научился и у своих студентов. Ты даешь направление ( идею) – они его развивают в нечто новое. В следующий раз  ты уже отталкиваешься  от найденных студентами новых неожиданных  решений, и так далее. Мы «росли» вместе. Было много совместных выставок на конгрессах колористов, постоянная  сменяемая выставка в аудитории института. В дальнейшем многие мои студенты работали колористами на текстильных предприятиях России, многие защитили диссертации по технологии и работают в  различных  институтах. Вся моя жизнь – учеба!

Преподаёте ли Вы сейчас, и возможно ли человека научить рисованию?

Сейчас не преподаю. В Москве не осталось текстильных предприятий. Специальность закрыта. Все сдается в аренду. До последнего держалась «Трехгорка», на которой я тоже поработал три года. Теперь или веду мастер-классы по батику или занятия — наброски обнаженной натуры. И опять сам много рисую!

Рисованию научить можно! Много зависит от педагога или самого ученика. Вопрос только, на каком уровне. Многие рисуют замечательно, нигде не учились  и их работы ценятся профессионалами, а многие профессионалы учатся на их примере или делают  по  их работам стилизации.

Что Вас вдохновляет? И можно ли Вас отнести к какому-то одному художественному направлению? Мы читали об увлечении Каземиром Малевичем.

Малевич как камертон! В 1987 году я писал научную работу о его творчестве, изучал его педагогическую систему, что-то применил в своих наработках. Делал серии текстильных работ – платки для Франции  по мотивам его произведений. Отталкиваясь от его работ, сделал свои живописные работы, поменяв смысл и  время действия персонажей картин Малевича. Например, бабы на поле превратились в снежных баб, мужики — в натюрморты, Это такая своеобразная  игра. Я даже участвовал в серии выставок «В стиле Малевича».

В 2014 году на юбилейной выставке «Неформат» можно было выделить несколько основных направлений моего творчества. В первую очередь, это  плоскостная или условно плоскостная живопись и графика. В моём случае она берет начало с рисунков для дипломного проекта в текстильном институте. Тогда источником для вдохновения стали рисунки Полинезии, декупажи  Матисса, рисунки Пауля Клее. Они напоминали знаковое письмо. Они и были знаками того времени. Условные «человечки» жили моей жизнью. Любили. Танцевали. Занимались спортом. С 1992 года они   трансформировались. На выставке «Графизмы» они усложнились. Появились новые графические ходы. Усложнилась также и работа в цвете. Появилось много фактуры. Если первые работы были в технике  аппликации, то потом они были переведены в живопись. В 2000-х годах это была уже цифровая графика. А на выставках «Графизмы» и «Неформат» были представлены работы,  напечатанные  на текстиле. В 2009 дизайнер Марина Юрьева е разработала коллекцию «Люди-знаки в пространстве мегаполиса». Часть коллекции была представлена на выставке «Графизмы»

Ещё есть декоративная живопись и примитив. Здесь и вариации с работами таких художников как Малевич, Кандинский, Пиросмани. Новые трактовки и сюжетные линии. Колористические эксперименты. Другое направление – это продолжение  в рамках традиционной живописи и графики. То, чем я занимался в художественном  училище. В основном пейзажи, работы  выполненные маслом, темперой, гуашью.  Они были выставлены в Боровске, Москве, на Кипре. Изначально они писались «для себя», как продолжение «учебных» работ. Но в итоге стали самостоятельным направлением. Есть идея сделать еще одну выставку в Астрахани, где будут выставлены только пейзажи. Рабочее название выставки  «Другой Новичков»

Что меня вдохновляет? Сама природа. Передача состояния, времени дня,  года. Я много пишу на даче: в окрестностях Хотьково и Дмитрова. В Москве – это район Красносельский, где я живу. Здесь есть и парки, и храмы, и монастыри, и  знаменитые три вокзала

Нередко в ваших работах можно встретить библейские, христианские мотивы. Это «Ковчег», «Святая Нина», с чем связана такая тематика?

Работая на Трехгорной мануфактуре, я много занимался проектом «Русский православный дом». Ездил по монастырям. Оформлял стенды Трехгорки на православных выставках. Мы открывали первый магазин в Грузии. Работали над рисунками для облачений. Делали облачения для наших патриархов. Находясь в столь насыщенной среде, я пришёл к новым работам  христианской и библейской тематики. Некоторые работы писались для выставок «Рождество» Союза художников России. К работе с библейскими и христианскими мотивами можно отнести большую серию «Чаш». Например, где чаша образуется из профиля рыб. Эта идея впервые появилась после поездки по святым местам в Израиле. Первая чаша была посвящена чуду о рыбах и хлебах. За ней уже пошли Чаши «Рождества» и «Благовещения» и другие. На выставке в Астрахани они заняли отдельную стену. Рассказать об основных библейских событиях я также пытался через натюрморт. Было много вариантов из серии «Адам и Ева».

Мы знаем, что Вы учились вместе с писателем-фантастом Андреем Беляниным. Расскажите о вашей дружбе.

Говорить о дружбе с Андреем можно очень долго. Вначале я услышал его стихи. Это было в 1982 году. Читал их не он, а другой парень, выдавая за свои. Уже после армии, когда я стал ходить в группу к Ежковой, я познакомился лично с Андреем. Можно сказать, мы проучились бок о бок еще два года. Мне были интересны его опыты в керамике, поиски в декоративной живописи, стихи. Когда он ушел в армию, я писал ему письма. Позже он стал публиковаться, а я жил в Москве. Мы часто встречались. Я оформлял первые его книги и книги  астраханских поэтов, которое он печатал.  Иногда советовал ему  что-то по работам в   графике и живописи. Он в шутку вывел мой литературный прототип «Савва Новичков» в цикле романов «Тайный сыск Царя Гороха». Я в ответ рисовал шуточные картины: «Муза, сходящая на поэта Белянина», к примеру.

Андрей познакомил меня с Киром Булычёвым, Маем Митуричем. Написал две статьи о моём творчестве. Книги его стихов у меня как настольные. Я часто беру их в поездки. У Андрея большая коллекция моих работ. У меня – работ Андрея. Я хорошо знаком с его талантливой семьей.  Девчонки – гениальные художники. По просьбе Андрея я сделал эскиз мозаики для храма Иоанна Воина в Астрахани. Было много совместных проектов!

Вячеслав Александрович, необходимы ли художнику выставки и какие значимые выставки были у Вас?

Выставки художнику необходимы. Это среда, где он может себя увидеть в окружении других работ, в новом пространстве.  Это как рассказ, повесть или роман. Мои значимые выставки: первая молодежная в Астрахани в 1986. Первая персональная тоже в Астрахани – в 1992 году. Персональная выставка в Москве с каталогом в 1992 году. Участие в проекте «Творческие среды» в ЦДХ. Выставки последних лет в Астрахани. Особенно, большая юбилейная – в 2014. Выставки в Боровске, где я впервые показал  свои  пленерные работы. До этого я практически их не выставлял. Выставка в театре «Табакерка». Там я познакомился с Олегом Табаковым, который купил мои картины для своей коллекции.

Как Вы считаете, творчество на заказ – уместно для художника?

Уместно! Во все времена художники работали на заказ. В советское время это был художественный фонд. Если мы говорим про частные заказы – это дело выбора самого художника. Иногда заказы дают идеи для новых работ. Выставка – это собственный проект и тоже заказ.

Как часто бываете в Астрахани и не планируете ли возвращаться? Или, может быть, давать у нас мастер-классы и проводить творческие встречи с какой-то периодичностью?

В последнее время получается часто. Три персональных выставки с 2014 по 2017 год. Кроме того я провел  авторский курс в творческой лаборатории «Таланты Астрахани» на базе первой художественной школы. В 2019 участвовал в таких проектах как «Люблю жить» Астраханской картинной галереи, программе «Музей без границ» благотоворительного фонда Владимира Потанина. Спасибо  Марине Емеленой,  которая меня пригласила. Во время выставок проводил мастер классы для студентов художественного училища. Есть планы показать пленэрные работы и натурную графику. То, что до этого еще  не показывал.

В материале использовались фото

из личного архива В.Новичкова,

сайта Астракульт и astrobl.ru

Баннер 969х130 №1

Лента
новостей